Магомед победит войну! 12

Ноябрь 22, 2016


(Дневник чеченского воина)
Глава 12
Оказывается, что лица продолжающейся войны я еще до конца не разглядел. Хотя война на одно страшное лицо, но мимика ее зла разнообразна. Это я понял, когда мы подъехали к городу Аргун. Кроме свежих разрушений и скелетов сгоревших автомашин на обочинах дорог, я заметил отпечаток тревоги на лицах редких прохожих. Они, оглядываясь, внимательно рассматривали нашу машину и нас, будто гадая, не грозит ли им опасность, готовясь защититься от нас в любую минуту.

 В этом городе во всем ощущалось тревожное напряжение, невольно передаваемое непонятно каким чувством. Эти ощущения подкрепила лавина автомашин, катящая к нам навстречу на бешеной скорости с включенными фарами и воем сигналов. Водитель нашей машины ловко свернул в сторону, освобождая дорогу. Кавалькада пролетела мимо нас, поднимая гутой туман пыли. Я успел заметить торчащие из окон «девяток» стволы автоматов, как из бойниц, вперемешку с гранатометами. 
- Что это за явление, неужто Кадырова провезли? – спросил я у водителя магомедовского «милиционера», парня лет двадцати. 
- Кажется, нет. Его, обычно, на вертушках возят. Это, возможно, его щенка или какую-то свинью поменьше провезли, так как бронетехнику с оккупантами не вижу в сопровождении. С тех пор, как их здесь раскромсали, «свиноматка» по земле не ездит, его возят оккупанты по небу, оберегая от чеченской земли. 
- Если бы ты видел, что здесь было месяца два назад! – вмешался в разговор мой родственник, который ни за что не захотел отпустить меня одного и приехал с нами. – Вот там справа, где свежие руины домов, была перебита колонна из легковых автомашин с кафыровцами, которые ехали повторить «подвиги» оккупантов на мирном населении. Когда это начиналось, я видел, так как был здесь недалеко. Вот такая кавалькада с высунутыми из окон и форточек стволами автоматов и гранатометов, словно ежи, ехали, как на свадьбу с гиканьем и со смехом. Слышен был не то зикр, не то пение, сам черт не разобрал бы в этой разноголосице. Кто-то сказал, что кафыровские наркоманы и едут на так называемую «адресную зачистку». Другой, молодой человек говорит, что вчера они орудовали в Цоцан-Юрте, избивали детей и стариков позорили женщин, стягивая с них одежду. Это специальный отряд из наркоманов, собранный оккупантами для уничтожения семей наших воинов - сказал он. Вдруг слышим стрельбу, взрывы и крики. Минут пять-десять все затихло, только слышно было: - Аллах1у Акбар! Мы побежали посмотреть на место стрельбы. Но навстречу к нам вышли несколько человек в камуфляжной форме. В руках были автоматы, а на спинах - рюкзаки с боеприпасами. Когда они приблизились к нам, я увидел юные лица, им было не более 16-17 лет. Один из них говорит: 
- Эти мунафики ехали убивать ни в чем не повинных людей. Мы – воины Чеченской Армии, выполняем приказ командования. Сейчас здесь начнутся бои, вам надо быстро уходить, а то можете пострадать. 
Кругом видно было, как воины занимают позиции по понятной только им схеме. Кто-то из толпы крикнул: 
- Вы же убиваете чеченцев! 
- Нет! - сказал воин, - они давно не чеченцы, во всяком случае с тех пор, как стали наркоманами и пошли на службу оккупантам. На их руках потоки чеченской крови. Я могу поклясться вам на Коране, что среди них не было ни одного нормального человека. Вы слышали, о чем они пели? 
Он еще что-то хотел сказать, но стрельба у дороги отвлекла его внимание. Он крикнул воинам: 
- Занять всем позиции у дороги! 
Пробежками, приближаясь к месту стрельбы, он обернулся к нам и крикнул: 
- Уходите! Вы еще узнаете, кого мы убиваем! 
Я наблюдал, как наши воины четко и красиво перемещаясь, занимали позиции. Я был горд за них. Уходить не хотелось, думал, помогу отвезти, если есть раненые, подошел к одному из них и сказал: 
- Я на машине, если есть раненый, могу помочь, скажите, чем я вам могу быть полезен? 
- Баркалла, у нас все нормально, уходи, оккупанты никого не пожалеют, сохрани себя, - с благодарной улыбкой ответил воин. 
- Дала аьтту бойла шун! – громко сказал я. 
Когда сел в машину, подумал: - как я могу бросить этих юнцов и уехать? Отогнал машину во двор дома у дороги, в доме никого не было. Оставил машину и пошел на позиции ребят. Воин, с кем я недавно говорил, недовольно посмотрел на меня и с досадой сказал: 
- Я же просил тебя уйти, зачем ты вернулся? Ты понимаешь, что я говорю?! Здесь будет бой! Оккупанты подтягивают войска, мы несколько суток должны вести бой. Я прошу тебя, уходи отсюда подальше, мы всех мирных граждан просим так. 
- Я не мирный гражданин, а боец. Покажите мне вашего командира. 
- Адам, отведи его к Исмаь1лу, - облегченно вздохнул воин, видимо, радуясь, что я не настаиваю, чтобы он решил мою судьбу. 
Командира я узнал издалека. Мы хорошо знали друг друга. Мы обнялись. Расспросили о семьях и знакомых. Я рассказал о том, как я вернулся, не смог уехать. 
- Когда в твоих жилах течет чеченская кровь, она не даст поступить иначе. Мы же с тобой не первый день знакомы. Я тебе полностью доверяю. Часть задачи мы уже выполнили, уничтожив карательный отряда из «чеченцев». Далее мы намерены оборонять город не менее суток, сейчас подходят еще несколько мобильных групп, которым поручено запустить в город несколько колонн бронетехники врага с трех сторон и захлопнуть капкан, мы здесь пока будем стоять как приманка для них. Поэтому особой пользы от тебя здесь не будет, у нас достаточно людей. Главное, чтобы вышли мирные люди. 
Он назвал имя командира, который будет обеспечивать людям отход из города и попросил, если у меня есть время и желание, войти с ним в контакт и быть в его распоряжении до отхода отрядов из города. Мы попрощались. На вторые сутки я встречал ребят, покидающих город, после долгих боев. Исмаь1ал, командовавший операцией, был счастлив и весел. Он вышел без потерь. В этих долгих жестоких боях, только трое воинов получили легкие ранения. По самым низким подсчетам потери врага составили более 90 человек убитыми и более 150 ранеными. Это была образцовая операция, от которой были шокированы враги. Генералы и марионетки путались в своих данных, не понимая, что происходит. Враг и сегодня старается проскочить через город Аргун, как можно быстрее. 
Пока родственник рассказывал подробности тех событий, мы уже проехали два блок поста без эксцессов и Мескер-Юрт, и приближались к окраинам Цоцан-Юрта. Это село известное многочисленными «зачистками» и зверствами оккупантов, вызывало у меня большой интерес. Последний раз я был здесь лет пять назад. Тогда мы гостили у друзей ночью, смутно помню дом у речки Хулу. Нас остановили на блок посту оккупантов, который я не заметил, пока мы не подъехали к нему вплотную. Приказали выйти из машины и стать лицом к ней. Как эти рожи похожи друг на друга: что на блокпосту «Кавказ», что на других блокпостах. Если бы я не знал русских и судил по этим рожам, то сделал бы однозначное заключение: «грязная и проклятая нация!» Подумал, как по-своему прав Магомед в оценках русской нации, когда судит о ней относительно тех, кого он видит здесь четыре года. Тем временем нас обыскали. На документ «милиционера» обратили внимание только после обыска, когда поняли, что у нас нет с собой ничего ценного, чтобы можно было отобрать. Их интересовало, когда мы возвращаемся. «Милиционер» ответил, что через час. Одна рожа, излучавшая до этого неприкрытую, лютую ненависть к нам, вдруг с любезностью потаскушки попросил привезти три «пузыря», по одному с каждого. 
- Не будем мелочиться, - по два с каждого! - ответил «милиционер. 
- Вот это «воинство»! - думал я, наблюдая, как они заулыбались и извинялись перед «милиционером» за учиненный ими обыск. Значит их идея - это водка и их отношение к врагам, т.е. к нам, зависит от ее наличия или отсутствия. 
- Ты собираешься привезти им водку? – спросил я у «милиционера». 
- Нет, водку им привезут настоящие милиционеры, я же - самозванец, - улыбается он. Он рассказывает нам, что там будет дальше происходить. Когда поймут, что их обманули, несладко придется настоящим милиционерам, которые будут проезжать через этот блокпост. Русские будут издеваться над ними. 
- Пусть убедятся, что представляет из себя враг, которому они служат! - говорит он. 
Мы незаметно углубились в Цоцан-Юрт. Вроде бы внешне не очень-то изменилось село, если не считать разрушенных у дорог домов. Конечно, богатых рынков и толпы, веселых, гостеприимных цоцанюртовцев, как бывало прежде, здесь уже не заметно. Молодых людей фактически не видно на улицах, а те редкие прохожие, которых заметишь, идут, сутулясь, как бы под тяжестью невидимого груза. Прямо с дороги можно заметить, что многие дома пустуют, хозяева или уехали из села, или убиты. Нигде не видны знаменитые цоцанюртовские теплицы для выращивания помидоров. Разруха - это слово приходит в голову, когда думаешь коротко выразить состояние этого села. Мне очень хотелось остановиться и расспросить людей о своих знакомых, спросить о жизни села. Мой родственник посчитал, что этого нельзя делать. Он говорить, что это село, имеющее героическую историю в борьбе за нашу независимость, находится под пристальным вниманием оккупантов и национал-подонков. 
Оно пострадало наравне с Алхан-Калой, Урус-Мартаном, Г1ансолчу, Хоттуни, Со1ди-К1отар и т.д. Я узнал от него, что есть населенные пункты, в которых уже никто не живет, где большинство населения уничтожено, а оставшиеся покинули его, спасая свои жизни. 
В числе их он назвал Г1ансолчу, которое расположено недалеко от Цонтароя, куда мы сейчас направляемся. Я изъявил желание поехать туда, после встречи в Цонтарое. 
- Мусост, - обращается ко мне мой родственник, - скажи мне честно, ты на самом деле не понимаешь ситуацию или просто меня дразнишь? 
- Я на самом деле хотел бы посмотреть на это разрушенное село, но почему это должно тебя раздражать? – спросил я его. 
Он мне объяснил, что это очень опасно, так как это место кишит оккупантами, что там целая дивизия охраняет родовое село Ахьмад-Хьакха. 
- Как только мы попытаемся проехать туда, нас схватят, и будут допрашивать: - Что мы там делаем? Зачем приехали? А, возможно, бросят в тюрьму кафырова, где его щенок будет нас пытать и медленно убивать, как он убил несколько сотен ни в чем не повинных людей. 
Об этом я слышал. Чеченские воины хотят заполучить Рамзана живым, чтобы он испытал на себя зверские пытки, которым он подвергает своих жертв. Его нельзя, говорят они, просто так убивать, он должен мучительно и долго умирать. 
- Я знаю, что к одному нашему командиру обратились российские наемники, продающие нам оружие, с предложением купить у них за бесценок Рамзана, сына Ахьмад-Хьакха. И чеченский командир сказал: 
- Да, мы согласны купить Путина, хотя он и ломаного гроша не стоит. 
Это означало, что торг не состоится. Наши воины посчитали позором для себя, покупать его у оккупантов. Они говорят, что сами его схватят вместе с его отцом, если до этого оккупанты их не уничтожат, привезут и бросят к ногам нашего Президента, как баранов. 
- Даже в такой тяжелой ситуации, чеченских воинов не покидает чувство – яхь, т.е. благородство, - думал я, слушая рассказ родственника. – Кто еще кроме них ответил бы врагу отказом, когда они предлагают твоего заклятого врага? Они посчитали для себя позором покупать у оккупантов, ну пусть и врага-предателя, но, так называемого, чеченца. Это говорит о сильном духе тех, кто противостоит оккупантам. 
Мы проехали Гельдеген и приближались к Курчалою, районному центру. Мне трудно судить, что здесь изменилось. Курчалой я раньше проезжал несколько раз, но друзей у меня здесь не было и, кажется, никогда в этом селе не останавливался. Разруха была очевидна, людей здесь на улицах больше, чем в других селах. Прямо у дороги базарчик, кругом руины, везде грязно, на улицах мусор. Мне это напомнил Каир, конечно, не по оживлению, а по мусору на улицах и валяющимся мертвым животным. Очень много людей в камуфляжной форме, не трудно отличить среди них: кто - предатель, кто - оккупант. Оккупанты ходят кучками, жирные как свиньи, а их прислуга, национал-подонки с бегающими, заискивающими глазами шастают вокруг них как шакалы, их камуфляж напоминает обвислую кожу. Наш «милиционер» купил «колу» у бабушки, которая одиноко стояла в стороне от основного места торговли, разложив свой небогатый товар на скатерть, расстеленную на землю. Я издалека видел ее дрожащие руки. Женщины-торговки оглядывались на «милиционера» не довольные, что покупатель обошел их. Я понял, что наш «милиционер» пожалел одиноко стоящую бабушку. 
- Он должно быть неплохой парень, - подумал я, наблюдая за ним. Когда мы выехали из села, мне стало как-то свободно. Почему-то это село действовало на меня гнетуще. То ли от оккупантов, которые свободно прогуливаются по селу, бегающими вокруг них национал-подонками, то ли от грязных улиц с мусором. Наверное, действовало то и другое. 
И до того ухабистая дорога, ведущая в эти села, стала еще хуже, когда мы въехали в Майртуп. Здесь невозможно не заметить следы войны. Люди какие-то инертные, - ходят как во сне. Приходится объезжать пешеходов, которые почти не реагируют на сигнал водителя. Кругом вижу остова сгоревших домов, напоминающие о продолжающейся войне. Как подтверждение этому, слышим взрывы, гул самолетов, которые несколькими парами поочередно пикируют над лесным массивом, за селом. Люди ходят и не обращают на это никакого внимания. Во всяком случае, внешне. Мне показалось, что, если бы эти самолеты повернулись на Майртуп и начали бомбить, то эти люди остались бы такими же равнодушными, как сейчас.
(продолжение следует)
Мусост АЛДАМОВ – независимый журналист, 2003 год

 

Нет комментариев на "Магомед победит войну! 12"

(необязательное поле)
(необязательное поле)
На сайте включена защитьа от спама, пожалуйста, ответе на вопрос для продолжения.
Запомнить персональную информацию?
Внимание: Все HTML-теги, за исключением <b> и <i> будут удалены из Вашего комментария. Вы можете делать ссылки URL-адреса или E-mail.