Наш мальчик либо погибнет, либо станет достойным сыном своего народа.

Ноябрь 17, 2016

Картинки по запросу чеченские дети войны

Впервые о школе на родном языке заговорил сразу после репатриации осенью 1963 года и был не только всей школой, но и всем аулом взят на штыки; дискуссия переросла в крупный школьный, а потом в аульский скандал... Меня окрестили баламутом и балаболкой..., состоялось свыше десяти серьезных драк с комсомольским активом и прочей шпаной школы...

К отцу, в мое отсутствие, пришел участковый милиционер, капитан милиции Сутаев Яраги, вместе с и. о. директора школы Юсуповым Исой Асхабовичем, попытались обо мне поговорить с отцом - отец ничтоже сумняшеся, выгнал мента и директора со двора вон и пошел к старшим обоих родов Сутаевых - sattoy и Юсуповых..., заявить о категорической недопустимости подобных пассажей со стороны их людей.

Меня вызвали на комсомольское собрание, куда, естественно, я не пошел..., узнали, что я не комсомолец, что не был пионером и октябренком, об чем значилось в личном деле, высланном из ташкентской средней 59-ой школы - это подлило масла в огонь, загорелся пожар и, пошли святоши аула и женского и мужского пола с хворостом на костер инквизиции с тем, чтобы меня закоптить.

В эти дни при входе в школу, прямо в парадном тамбуре, меня, при пацанах оскорбил практикующий студент местного пединститута Гантемиров, я тут же вмазал ему в лоб, завязалась драка, в которой я оказался убедительнее придурка..., благо которому хватило мужества не подать заявление...

Спустя пару дней после инцидента к отцу пришли учительницы математики, химии, физики, биологии, сказали, что мальчик умный, перспективный, себе на беду, но чересчур упрямый и может пострадать, чего им очень, на самом деле не хочется. Мама говорила, что девочки утирали слезы...

Отец, как рассказывали, с большим вниманием выслушал учительниц, хлебосольная мама приняла их, самым достойным образом - развернув большой дастархан нахской и узбекской кухни, о чем слухи долетели аж до Москвы, в лице учительницы-москвички, выпускницы исторического факультета Тамары Федоровны, в те годы преподавшей историю в атагинской школе, жившей в Москве по ул. Чехова, в нескольких кварталах от Садового Кольца, и с которой мы, впоследствии, случайно встретились там же, неподалеку от гостиницы "Урал".

Отец учительницам сказал - мальчик не по возрасту - самый старший в доме, и это правда, весь наш дом, часть с любовью и обожанием, часть с ненавистью, что вполне естественно, - это семья четырех моих братьев, но прислушивается к мальчику; мальчика одинаково уважает весь наш дом, вся наша семья. Мальчика, отчасти ненавидела, но уважала вся ташкентская 59 школа, учительницы от мальчика были почти без ума... Весь город Джалал-Абад, то и дело говорил о мальчике... Мальчик слишком взрослый, чтобы им понукать. Мальчик свободен и независим, мы тоже боимся за судьбу сына, но я не буду указывать, что сыну делать - это не тот случай... Наш мальчик либо погибнет, либо станет достойным сыном своего народа, мы с домом отдаем полный отчет тому, что происходит с нашим общим сыном, мы отдали мальчика в руки Аллаха и будем ждать, куда нашего сына Аллах выведет..

Меня исключили из школы, но ненадолго..., от этого моя война не прекратилась..., я не сдался, более того, той же осенью, сразу после убийства Кеннеди, вместе с пацанами покойным Яндарбиевым Лечи и Мударовым Шамсуддин(до сих пор жив) расклеил десятки антироссийских листовок на десятках телеграфных и электрических столбах, по всей улице Ханпаши Нурадилова.

Мовладин Нихло-Кати

Нет комментариев на "Наш мальчик либо погибнет, либо станет достойным сыном своего народа."

(необязательное поле)
(необязательное поле)
На сайте включена защитьа от спама, пожалуйста, ответе на вопрос для продолжения.
Запомнить персональную информацию?
Внимание: Все HTML-теги, за исключением <b> и <i> будут удалены из Вашего комментария. Вы можете делать ссылки URL-адреса или E-mail.